Современная физика совершила за последние десятилетия поистине гигантский скачок в познании окружающего нас мира. Найдены уравнения, позволяющие описать количественно, а значит, и предсказать количественно сложнейшие процессы в мире элементарных частиц, а следуя самым последним воззрениям, и во Вселенной, поскольку мир элементарных частиц смыкается с космическими просторами Вселенной. Но чем больше мы можем описать уравнениями, тем меньше мы можем представить себе, что же на самом деле описывают отдельные переменные, входящие в эти уравнения. Недаром физики наделяют элементарные частицы такими, например, свойствами, как странность, цвет или очарование. И это не из желания пооригинальничать, и не потому, что не хватает слов. Просто мы действительно не можем представить себе, что же это за свойство, мы не можем сопоставить его пи с одним из впечатлений, получаемых нами из внешнего мира. А коли так, то не все ли равно, какое слово употребить?

Вторым шагом на предлагаемом пути является предоставление ЭВМ возможности самостоятельно получать информацию из внешнего мира. В известной степени такая возможность уже реализована. Встраиваемые микропроцессоры непрерывно получают информацию о состоянии устройства, в которое они встроены. Конечно, подобная информация весьма ограниченна, но, как говорится, лиха беда начало. Существенна и следующая цифра: по состоянию на начало 1987 г. в США насчитывается уже 1 млрд. встроенных микропроцессоров. Эту цифру можно сравнить с телефонной сетью США, содержащей 200 млн. аппаратов, или с 50 млн. персональных ЭВМ.

Дальнейшее увеличение их опыта приводит лишь к снижению их выигрыша. Если дать возможность автоматам обмениваться информацией, то «глупые» автоматы с небольшой емкостью памяти не используют преимуществ объединения и в результате получают даже меньше, чем автоматы разобщенные в аналогичных условиях. В то же время «умные» автоматы (в данном случае умными оказались автоматы с количеством состояний памяти больше шести) используют преимущества объединения и получают средний выигрыш, значительно больший, чем в предыдущем случае.

Наиболее ярким примером игр нескольких автоматов может послужить так называемая игра в размещения. Имеется некоторое количество источников с разной производительностью. Например, источник №. 1, выдающий ах единиц чего-то, источник № 2, выдающий в час единиц чего-то, и т. д. Имеется несколько потребителей, в интересы которых входит получить как можно больше от источников. При этом каждый потребитель в данный момент времени может питаться лишь от одного источника, но не знает, питаются ли уже от этого источника другие потребители.

Действия могут быть разнообразными, хотя такое разнообразие, как правило, невелико. В частности, все, что будет сказано в дальнейшем, справедливо и для автоматов, способных производить лишь два различных действия. В простейшем случае «включаться – не включаться». Имеется в виду, что среда реагирует на действие автомата, причем реакция среды воспринимается самим автоматом как выигрыш или проигрыш, поощрение или наказание.

При этом невдомек, что любой, даже не обязательно фундаментальный, закон природы может быть таковым лишь до тех пор, пока не обнаружено ни одного (подчеркиваем – ни одного) экспериментального его опровержения. Экспериментальным опровержением гипотетического закона, якобы ограничивающего возможности искусственного интеллекта, является сам факт существования интеллекта естественного, если опять-таки не аппелировать к искре божьей.

При увеличивающемся числе и разнонаправленное всякого рода технических и социальных сил резко снижаются надежность и устойчивость среды обитания и самой структуры мирового сообщества. Объективная сущность законов управления требует выработки у человечества системы упреждающего динамического регулирования своего развития на всех уровнях проявлений нашей активности – от индивидуальной деятельности до общечеловеческих институтов. Человечество посредством миллиардов актов отражения содержит в себе некую информационную модель мира, которая, однако, погружена, растворена в нем самом, движется и реализует себя в виде однократного и неповторимого человеческого опыта.

Но пора предоставить слово технократам. В среде технократов сейчас все чаще и чаще высказывается мнение, что должен существовать некий, пока еще не открытый, фундаментальный физический закон, определяющий границы развития искусственного интеллекта. Точно так же, как закон сохранения энергии запрещает энергии возникать из ничего и исчезать бесследно, так и этот еще не открытый закон запрещает машине превышать некий, пока еще не известный, но ощущаемый интеллектуальный уровень. Предоставим теперь слово академику А. П. Ершову: «Информатизация – это комплекс мер, направленных на обеспечение полного использования достоверного, исчерпывающего и своевременного знания во всех общественно значимых видах человеческой деятельности. Информация, то есть совокупность знаний о фактических данных и зависимостях между ними, становится при этом стратегическим ресурсом общества в целом, во многом обусловливающим его способность к успешному развитию. Техническим средством освоения такого ресурса все в большей степени выступают электронные вычислительные машины и средства связи.

Казалось бы, все ясно. И все же: «Несмотря на огромные достижения в изучении интеллекта, «чудо мышления» во многом остается загадочным, что и влечет к нему многих исследователей. Говоря об этих достижениях, мы хотели подчеркнуть стойкость и живучесть смыслового образа интеллекта, существующего в культуре, по сравнению с уступчивостью науки и техники к его деформациям. Он еще не полностью восстановлен даже в психологии, которая в последние годы нередко довольствуется не очень богатыми компьютерными метафорами. Это наводит на грустные размышления, тем более что компьютерные метафоры имеют своим первоисточником ту же психологию, к тому  же не лучшего толка, а такую, в которой интеллект редуцируется к функционированию информационных, логических, рефлекторных, ассоциативных или нейронных сетей. В этом, между прочим, отчетливо обнаруживается влияние технократического мышления на психологию.

Исследователи останавливались только перед одним. Перед творческим актом. Причиной этого оказывались объективные трудности его исследования, сохраняющиеся до сих пор. Творческий, или завершающий, акт интеллекта передавался для описания и изучения по ведомству искусства, психоанализа, истории, философии и методологии науки, включивших интуицию в свою сферу анализа. В результате мы многое знаем о разновидностях интеллекта, умеем отличать одну от другой и даже определять, более того, формировать некоторые из них, но не умеем определить интеллект как таковой. Как только мы пытаемся сделать это или оценить адекватность какого-либо определения, перед нами начинает витать его исходный смысловой образ – образ некоей платоновской божественной функции. В определениях интеллекта (а возможно, и для его определения) недостает «искры божьей». Зато в них почти всегда находится место для его прагматических функций или для тайны. Поэтому многие определения интеллекта носят теперь не столько божественный, сколько плоскоутилитарный, физикалистский или мистический характер. Причина трудностей, связанных с определением интеллекта, состоит в том, что его смысловой образ включает в себя также и то, что носит наименование интуитивного, подсознательного, иррационального и описывается в таких терминах, как «озарение», «непосредственное усмотрение истины», «инсайт», а нередко и как «откровение».